• Тетерев-косач (охотничья монография). Охота на тетеревов с чучелами.

     

    В чучелиной охоте самое главное — удачный выбор места. Выполнив условие, можно почти всегда быть уверенным в полном успехе и большой добыче. Поэтому очень важно подметить заранее, где держатся тетерева, из какого болота вылетают, в каком направлении летят и на какие деревья исключительно садятся. Вообще самое лучшее место находится, так сказать, в центре перелета, в одинаковом расстоянии от болота и крайних пашен, куда долетает вся стая; притом оно должно быть непременно видно издалека. Необходимо, чтобы здесь росли самые высокие деревья, были т. н. кокоры или сухары; чтобы оно находилось недалеко от опушки или даже выдавалось мысом; очень хорошо, если вблизи его лежит овсяное поле, гороховище или овсяные клади. Слепая чаща и, наоборот, слишком редко стоящие деревья одинаково неудобны для шалаша. В первом случае неудобно стрелять, во втором — приходится обстреливать весьма немногие деревья; во всяком случае, надо заранее определить, какие деревья находятся в мере выстрела и на каких может быть подстрел или промах. Вообще выстрел на расстоянии большем двадцати сажен ненадежен, тем более в холода, когда от упругих перьев косача дробь буквально отскакивает или скользит, не проникая в тело. Необходимо, чтобы на расстоянии ружейного выстрела находилось по крайней мере 5—6 высоких деревьев и чтобы они не заслоняли друг друга. Лишние, мешающие и все низкие деревья и кусты близ шалаша, если можно, обрубаются. Редколесье имеет ту выгоду, что в нем далеко видно, куда падает подстреленный тетерев, а это составляет одну из немаловажных причин большей добычливости чучелиной охоты, например, в редких башкирских лесах Зауральского края.

    Весьма удачна бывает охота, когда на перелете находится небольшая купа деревьев, т. н. остров деревьев в 15—20. В этом случае, устроив шалаш в средине, легко можно обстреливать почти все деревья; такое место видно со всех сторон, и тетерева охотно садятся сюда, разумеется если оно недалеко в стороне от обычного их перелета.

    Охота весьма затрудняется, если в избранном месте находится чересчур много кокор или самая, так сказать, основная кокора, на которую возлагаются все надежды охотника и на которую садится большинство перелетающих тетеревов, чересчур сучковата. В первом случае они садятся за сучками на ветках, обращенных в сторону, противоположную шалашу, и происходит великое множество неудачных выстрелов и даже промахов. Первого места надо по возможности избегать, а во втором — необходимо заранее обрубать те задние сучки, которые прикрыты передними. Такие мешающие и лишние ветви надо замечать, стоя в шалаше или на том месте, где предполагается его поставить.

    В ветер охота вообще бывает неудачна, но это отчасти избегается, когда балаган сделан поближе к чаще и подальше от опушки, в глубине леса, но все-таки, разумеется, на достаточно видном месте. Можно также в этом случае строить шалаш у самого болота, в котором отдыхает и ночует поджидаемая дичь, но тогда приходится часто стрелять только под вечер и вообще когда тетерева возвращаются в болото. Здесь редко выждешь более одного-двух перелетов и редко бьешь более десятка, почему такое место выбирается только в крайности: при очень ветреной погоде или когда очень опоздаешь на охоту. Обыкновенно тетерева, вылетев из болота, летят, не останавливаясь, далее и все время держатся в ближайшем лесу у опушки и полей и возвращаются в болото только в известное время дня или вечера.

    Точно так же охота бывает неудачна и в сильный иней, когда тетерева сидят обыкновенно на нижних сучьях деревьев и мало летают. При такой погоде гораздо выгоднее стрелять их с подъезда, тем более что в это время птица смирна и подпускает охотника очень близко.

    Не следует никогда выбирать для чучелиной охоты такого места, поблизости которого пролегает очень проезжая дорога или которое почему бы то ни было часто посещается людьми; необходимо также избегать близости пасущихся стад и табунов.

    Если все готово заблаговременно, т. е. заранее выбрано место и выстроен шалаш, то необходимо быть на месте за полчаса до вылета тетеревов из болота: это весьма достаточно для выставки чучел и заездки загонщиков. В противном случае, когда приходится выбирать место и строить балаган, надо приезжать по крайней мере за час до начала перелета: первое время в три, потом в два, а в декабре даже в двенадцать часов дня, а утром — до восхода солнца, сначала — в четыре, а в конце ноября и в семь часов утра.

    В один день можно дать две охоты — утреннюю и вечернюю, промежуток между которыми редко бывает более четырех-пяти часов, но следует заметить, как это ни покажется странным, что утренняя стрельба на чучела редко бывает вполне удачна, отчасти потому, что голодные тетерева плохо садятся на деревья и сначала валятся на землю, а потом на клади и вообще торопятся поскорее нахвататься корму; частью потому, что утром нередко бывают сильные морозы, а с восходом солнца и началом охоты поднимается ветер, крепчающий все более и более. После полудня замечается совсем обратное явление: тетерева сыты и делают более частые перелеты, лучше садятся на деревья; ветер постепенно стихает, и мороз усиливается только перед закатом солнца, следовательно, по окончанию стрельбы.

    Заметим здесь, что при незаблаговременном выборе места необходимо обращать внимание на клади, смотреть, на которых из них всего более тетеревиного помету, а на выпавшем снеге внимательно смотреть, где всего более следов.

    Устройство шалаша очень просто. Прежде всего выбирают для него место, которое должно удовлетворять следующим условиям: первым делом он должен занимать центральное положение, а не на самой опушке и, следовательно, на самом виду, чтоб из него было ловко прицеливаться во все окружающие деревья; если только можно, его следует устраивать не на чистом месте, между далеко стоящими деревьями, а под или между двумя близко стоящими небольшими березами, соснами или елями. От выбора небольших берез зависит успех охоты, так как большие березы сопряжены с неудобствами вертикальной стрельбы, которая еще более затрудняется обилием сучьев; высокие сосны и ели не представляют этого неудобства, потому что тетерева, если есть поблизости березы, на ели мало садятся. Балаган должен быть не менее сажени в вышину и у основания, иначе в нем будет трудно пошевелиться и придется стрелять в согнутом, лежачем положении или на коленях, вообще в ненормальном положении, что с непривычки значительно уменьшает верность прицела. Хорошо также делать шалаш под естественной березовою шапкою, густо переплетшимися и нависшими сучьями, что зависит от болезненности дерева — явление, очень часто замечаемое в лесах, где березы беспощадно обдираются и подсачиваются.

    Если балаган сделан заранее или на этом самом месте или поблизости стоял старый прошлогодний балаган или полевой шалаш жнецов, подобные предосторожности почти совершенно излишни; но надо заметить, что при удачной и очень повторяемой охоте прошедшею осенью тетеревиная стая обыкновенно изменяет направление своих перелетов и следующею осенью летает большею частию другими местами. Вот почему в малом употреблении постоянные шалаши. Такие шалаши обыкновенно делаются с аршинной ямой внутри. Они хотя и представляют многие удобства и, что всего важнее, не так заметны, но требуют очень больших хлопот. Хорошо еще, если такой шалаш сделан на месте и удастся в нем сделать три-четыре удачные охоты, но, по большей части, яма выкапывается до начала чучелиной охоты и, следовательно, совершенно гадательно.

    Всего лучше и удобнее обыкновенный конический шалаш из нескольких (десяти-двенадцати) жердей или вырубленных деревьев в четыре-пять аршин длины. Ветви последних не обрубаются, и все они укладываются козлами, комлем вниз — к широкому месту. На них кладутся еще другие березки с необлетевшими совсем листьями или еловые и сосновые ветви и целые деревца. Много, впрочем, не следует наваливать, иначе наружные оттопырившиеся сучья будут только мешать прицеливаться. Надо как можно лучше забрать только вершину конуса и тот бок, который обращен к главному дереву или кокоре, на которой, предполагается, будет садиться большинство тетеревов. Никогда не следует делать балаган из сена или соломы, разве только у самого стога или хлебной клади: тетерева видят такие гораздо далее и первое время более опасаются, но разумеется, если он сделан заблаговременно, за несколько дней, то привычка берет свое, и стая не обращает на него никакого внимания.

    Во всяком случае при устройстве шалаша необходимо сообразоваться с местностью. В смешанном лесу всего лучше делать его из молодых хвойных деревьев, именно елочек; там, где много дуба, т. е. в лиственных лесах южной части средней полосы, шалаш делается из дубовых ветвей, на которых лист держится всего долее.

    Наконец, там, где тетерева летают на гороховища и имеется обыкновение ставить горох на т. н. «шиши», т. е. на сложенные конусом жерди, там всего удобнее делать балаган, разумеется на опушке поблизости поля, из гороховины. Тетерева, которые часто, например, в Зауралье, посещают шиши, нисколько не боятся подобных шалашей и даже нередко садятся на них.

    Наконец, если в охоте участвует двое или более охотников, то для каждого должен быть устроен отдельный шалаш, притом на расстоянии не меньшем ста шагов один от другого. Иначе, как говорится, два медведя в одной берлоге не уживутся, и, как ни уговаривайтесь об очереди, каждый будет торопиться и торопить товарища, и неминуемо произойдет толкотня и суетня, а стало быть, неизбежные промахи; в довершение всего вас ожидают неизбежные споры об убитых. Если шалаши делать очень близко один от другого, то после выстрела тетерева будут почти всегда перелетать через следующий шалаш, не присаживаясь; если, напротив, балаганы слишком удалены, то загонщикам будет очень трудно загонять стаю и необходимо придется увеличить число их. Притом, как известно, тетерева совершают свои главные перелеты на весьма небольшом пространстве — около версты, редко на двух. При двух шалашах оба должны быть по мере возможности в одном направлении с перелетом, а при трех — лучше располагать их (тоже ближе к середине перелета и не далее 150—200 сажен один от другого) равнобедренным треугольником, острый угол которого был бы обращен к болоту, вообще к ночевке стаи и занят самым ближним шалашом. Как известно всякому, тетерева, вылетев из болотной чащи, сначала летят на соседние высокие деревья, которые, таким образом, представляют как бы сборный пункт. Затем, посидев тут несколько минут, тетерева летят, всегда уже гораздо дружнее, на кормежку. Из этого понятно, одни шалаши (но большею частию один) ставятся на сборном месте, а другие — на жировке, где, как известно, тетерева, особенно распуганные выстрелами, садятся гораздо шире. Нечего и говорить, что при постоянной охоте на чучела необходимо иметь несколько шалашей в различных местах, т. е. для каждой стаи: три раза подряд эта охота редко бывает удачна, но если стрелять, напр. раз в неделю, то один шалаш, разумеется при большой стае, может прослужить целую осень.

    Покончив с шалашом, заготовляют т. н. подчучельники. С этою целью вырубают надлежащее количество достаточно длинных( Некоторые советуют делать подчучельники гораздо длиннее, сажени в четыре и более, но это удобно, только когда деревья, предназначенные для выставки чучел, не превышают этой меры, вообще когда приходится охотиться в дровяном лесу. Если же около шалаша есть хоть одна высокая береза или другое дерево, то все равно неминуемо придется выставить здесь хоть одно чучело, а следовательно, и влезать на него, сажени в полторы-две, но не очень толстых и по возможности совершенно прямых жердей. Всем этим условиям вполне удовлетворяют молодые сосенки, выросшие в чаще, но за неимением таковых, конечно, годится всякое достаточно прямое молодое дерево. Тонкий конец каждой жерди (конечно, с отрубленной верхушкой) заостряется, а толстый расщепляется топором, и расщелина на конце немного вырубается, т. е. делается шире. К тонкому концу привязывается втыкаемое чучело (см. дал.), загонщик залезает на середину выбранного, обыкновенно довольно высокого, издалека видного, дерева и выставляет чучело или два как можно ближе к верхушке, но не выше ее и не вне сучьев, причем толстый расщепленный конец каждого подчучельника закрепляется на одной из веток, как можно ближе к стволу, иначе чучело будет казаться опрокинутым на бок, вперед или назад. Подчучельники, закрепленные таким образом, могут выдержать самый сильный ветер, особенно если направление его принято в соображение и жердь наклонена в противоположную ему сторону. Привязывание же одних чучел к ветвям сопряжено с большими неудобствами, тем более что очень хитро взобраться на самую верхушку; низко же выставленные чучела не оправдывают своего назначения — служить издали приманкой.

    Количество чучел может быть весьма различно, но никак не менее двух, всего лучше три или четыре. Большее количество почти излишне, так как тогда очень немудрено сбиться с толку и стрелять не в птицу, а в чучела( Поэтому весьма странно, каким образом такой опытный лесной отник, как Киреевский (см. «Рассказы лесного охотника»), советует выставлять до 25 (!) чучел, из коих, впрочем, половину на землю ); по нашему мнению, не следует выставлять более трех чучел на одну лесину или, наоборот, ставить по одному чучело на каждое из ближних деревьев. Несоблюдение последнего правила особенно дает себя чувствовать в начале осени — по чернотропу, когда тетерева еще плохо присаживаются к чучелам и садятся поодаль от них. Поэтому в сентябре в особенности никогда не следует выставлять чучела на кокоре и вообще на главных деревьях, а выбирать для них хотя и высокие, но очень развесистые и сучковатые березы, неудобные для стрельбы, и, кроме того, помещать эти чучела на задней стороне дерева, где птицу застрелить уже весьма трудно. Все чучела должны, однако, группироваться около главного дерева и расставляются как можно натуральнее, например, если их два или три на одном дереве, то не на одной высоте. Если есть лишнее чучело, то хорошо выставлять его на низеньком дереве над шалашом или даже на нем, особенно если последний сделан из гороховины. Прилетевшие тетерева сидят тогда долее и подсаживаются ближе. На земле же чучела совершенно излишни — разве только в начале осени и то когда шалаш прилегает к жниву, озими или гороховищу. Однако, судя по тому, что тетерева, как и глухари, зимой сильно идут на точки, мы полагаем, что такие точки, возобновляемые после каждой пороши, служили бы для тетеревов еще лучшей приманкой, чем сами чучела.

    Если место выбрано удачно и тетерева хорошо летят на чучела, если вообще соблюдены все главные условия охоты, то они, по крайней мере первое время, не боятся самых дрянных чучел из сукна или черных тряпок. В противном случае, тем более когда стая, как говорится, настреляна, тетерева, особенно косачи, становятся гораздо осмотрительнее и осторожнее, и их уже ни за что не приманишь деревянной или тряпичной кривулей, выкрашенной черной краской. Тогда, конечно, тот, у кого лучшие чучела, и убьет большее количество.

    Наиболее употребительные у промышленников( Впрочем, некоторые промышленники вместо чучел употребляют деревянные обожженные кривули, имеющие весьма отдаленное сходство с тетеревом ), да и у большинства охотников, и самые долговечные чучела, конечно, суконные. Делаются они следующим образом: из нового немоченого черного сукна тщательно вырезывается выкройка, т. е. две половинки, которые аккуратно сшиваются (для шва, разумеется, оставляется небольшая закрайка), выворачивается и через отверстие, оставленное в брюхе и голове, тщательно набивается сеном, а иногда паклей и, наконец, выправляется и выглаживается. Затем пришивается настоящий тетеревиный клюв и хвост, вставляются вместо глаз черные стеклянные бусины, над ними пришиваются красные, а по бокам три белые полоски. Отверстие, оставленное в брюхе, обшивается внутри кожей, а к краям этого отверстия приделывается тонкая, но прочная бечевка, служащая для привязывания чучелы к подчучельнику( См. Маврина «Замечания об осенней охоте за тетеревами на чучела». — «Газета лесоводства и охоты», 1855 г.

    По нашему мнению, однако, гораздо лучше суконных чучела из папье-маше, тем более настоящие чучелы из шкурки тетерева. Последние при всех своих достоинствах имеют то главное неудобство, что весьма недолговечны, скоро портятся от дождя, обиваются и треплются. Но приготовление их вовсе не так затруднительно, как может показаться с первого взгляда, да и материал для подобных чучел под рукою у каждого охотника, и чем ему выписывать дорого стоящие картонные чучела, все-таки не слишком приманивающие тетеревов и скоро обламывающие хвосты, гораздо скорее и удобнее сделать таковое самому или поручить кому-либо содрать шкурку. Разрез надо делать вдоль брюха, и он не должен быть очень широк; ноги, как совершенно лишние, отрезаются; мясо в крыльях и на черепе, который оставляется, вычищать не стоит. Сняв шкуру, выворачивают ее наизнанку и затем напяливают на заранее приготовленное туловище с шеей из пакли, намотанной вокруг старого, насквозь пробитого патрона( Для большей крепости вокруг патрона ближе к острому концу, несколько отогнутому и отвороченному наружу, завертывается проволока не толще самого тонкого карандаша. Один конец этой проволоки (соразмерно с длиной тетерева) пускается длиннее и, тонко обернутый паклей, служит шеей; патрон и шейная проволока должны составлять тупой, а не прямой угол. Хвост следует хорошенько расправить, и все чучело хорошенько пригладить и аккуратно высушить в полуостывшей печке. К рубчатому концу последнего, который должен несколько выходить наружу, привязывается бечевка; в отверстие патрона вставляется заостренная верхушка подчучельника, а концы бечевки обматываются вокруг как можно крепче. Предосторожность эта крайне необходима, так как в противном случае ветер легко может сорвать или же, что еще хуже, сильно наклонить чучело, и кроме того, подобные чучела могут очень часто сделаться добычей хищных птиц, которые очень часто совершенно внезапно для охотника бросаются на них и иногда уносят очень далеко или и вовсе скрываются.

    Весьма важная вещь — придать чучеле правильную посадку. Иначе тетерева не только не садятся на то дерево, на котором оно выставлено, но даже пролетают мимо. Одинаково не следует давать чучеле горизонтальную или, напротив, слишком вертикальную позу с чересчур вытянутою шеею, что тетерева делают насторожившись и собираясь улететь. Чучело, свалившееся на бок, вперед или назад, также пугает птицу; наконец, имея в виду, что тетерева почти всегда садятся зобами против ветра, необходимо принимать в соображение направление последнего, тем более что сильный ветер ерошит перья чучелы и задирает ей хвост( Во всяком случае, нерационально ставить чучела зобами в разные стороны, как советует это Киреевский (I. с.). Точно так же совершенно несправедливо противоречащее мнение последнего, что следует выставлять чучела головами на восток по той причине, что будто тетерева делают это насторожившись.

    Для чучелы необходимо выбирать исключительно старых, совсем вылинявших косачей или тетерь; к таким молодые тетерева подсаживаются охотнее, да кроме того, невылинявшие (молодые) птицы очень лезут и, будучи набиты, имеют весьма растрепанный вид. Для чучел черныши предпочитаются тетеркам, так как их видно гораздо далее; только хвосты их гораздо скорее мнутся и обламываются. При большом количестве чучел необходимо иметь хоть одну рябушку. Понятное дело, чучела, как суконные, так тем более настоящие, должно беречь — не оставлять их ночевать в лесу. Это правило соблюдается далеко не всеми охотниками под благовидным предлогом — приучения тетеревов к виду чучел. Но главная причина тому — лень, тем более что, напротив, чучела, предоставленные ветру, дождю и хищным птицам, очень скоро становятся не приманкой, а пугалом птицы ) и возить отдельно от убитой птицы, иначе они очень скоро треплются, пачкаются и становятся негодными к употреблению.

    Самый лучший экипаж для чучелиной охоты осенью — охотничьи дрожки, вроде линейки с ящиком под сиденьем, а зимою — обыкновенные сани, сзади которых привязывается ящик. Вообще необходимо иметь отдельные помещения для чучел и убитой дичи и необходимо брать с собой топор или два, смотря по тому, загоняет ли один возница или кроме него имеется еще другой или несколько загонщиков.

    Далеко не всякий может быть хорошим загонщиком, так как от последнего требуется много сноровки. Во-первых, загонщик должен быть очень хорошо знаком с местностью и не только знать, но нередко и смекнуть, где, в каком болоте или чаще должны отдыхать тетерева. Подходя или, что гораздо скорее и удобнее, подъезжая верхом к тому месту, где предполагаются сидящие на земле на отдыхе или замеченные на деревьях птицы, он должен дать большой круг, обойти это место и ехать потихоньку, шагом и в известном направлении, предупреждая охотника сначала криком «посматривай», а потом, когда тетерева начнут подсаживаться к шалашу, «береги шалаш». Главное дело, чтобы тетерева слетали один за другим, а не поднимались всем стадом зараз, иначе в каждый перелет сделаешь два, редко три-четыре выстрела, да и в следующие раза стая, напуганная выстрелом, иногда летит уже мимо, не останавливаясь. Всего лучше разбить предварительно стаю на несколько меньших, так как загонять последние гораздо легче и перелет иногда совершается почти непрерывно. Вот здесь-то и сказывается необходимость в двух, даже трех загонщиках и притом верхом на лошадях, потому что время дорого, а пешему не скоро обойти широко рассевшуюся стаю. Из этих загонщиков один, наиболее опытный, выгоняет тетеревов из болота, а другой едет в совершенно противуположную сторону и должен перенять птицу, пролетевшую мимо шалаша или слетевшую с присады от выстрелов, и гнать ее обратно. На первых лежит также весьма трудная обязанность подгонять тетеревов, севших вне выстрела, что требует большой ловкости. В этом случае загонщик не подъезжает очень близко к птице и должен часто останавливаться: тетерева, видя его постепенное приближение, начинают беспокоиться и один за другим перелетают на несколько десятков сажен далее, т. е. к шалашу.

    Отпустив загонщиков, прежде всего необходимо хорошенько осмотреться: заметить, где поставлены чучела, наделать со всех сторон шалаша окошечек так, чтобы можно было удобно прицеливаться на все близстоящие деревья, а также подрезать все торчащие вовнутрь сучья. Для удобства не мешает возить с собой ковер или, еще лучше, небольшую скамеечку, потому что лежать на сырой земле, тем более на снегу, не совсем приятно и здорово. Затем заряжают ружья, смотрят, все ли в порядке и под рукой, и у вас еще остается много времени, так как нередко проходит целый час, пока загонщики выгонят тетеревов из болота. Но если вы приехали поздно и застали стаю сидящею на опушке, тогда уже нечего медлить и необходимо быть наготове. Впрочем, такая охота редко бывает удачна: тетерева не очень доверчиво летят к тому месту, где только что видели людей, и нередко летят через шалаш, не присаживаясь к чучелам.

    Обыкновенно стая все время держится неподалеку от шалаша в окружающей опушке и не возвращается в болото. По этой причине главный загонщик начинает помогать второму, только подальше от него. Если же шалаш, как это часто бывает, сделан по примеру прежних лет или даже наудачу, хотя на удобном и видном месте, то в таком случае оба загонщика разъезжаются в разные стороны и дают большой круг, версты по две или более в диаметре. Главная обязанность загонщиков состоит в том, что они не должны давать тетеревам наедаться, так как голодная птица дольше летает, замечать, куда упала подстреленная, внимательно смотреть, не сидит ли где-нибудь тетеря или две, куда полетела вся стая, и на рысях или даже вскачь немедля отправляться за нею. Незадолго до заката солнца, иногда менее чем за час, вся стая окончательно улетает в болото и, посидев некоторое время на деревьях, спускается на землю. Выгонять ее отсюда — совершенно напрасный труд. Заметим кстати, что тетерева, перемещаясь, обыкновенно как бы кудахчут, а садясь, кыркают, но уже гораздо тише.

    Удача охоты зависит от соблюдения всех вышеозначенных условий, а прежде всего — от выбора места, уменья загонщиков, от шалаша, хороших чучел и благоприятной погоды. Всего удачнее бывает охота в первый снег — по пороше; туманная же погода и сильный иней, напротив, удобны только для охоты с подъезда. Во всяком случае, никогда не следует давать несколько охот несколько дней подряд на одном и том же месте, так как тогда тетерева не только изменят направление своих перелетов, но даже перекочевывают в другое место, за несколько верст. Бывают также случайные неудачи. Например, загонщики никак не могут найти тетеревов, а если найдут, то последние летят низом, плохо садятся на деревья, и то на нижние сучья; это почти всегда означает, что поблизости летает ястреб или сокол, что скоро и не замедлит оправдаться, так как первый рано или поздно не преминет вцепиться с размаху в привязанное чучело. Сокола же не так опасны для чучел, так как почти никогда не берут птицы с дерева; но кроме этих хищников много досаждают также луни, иногда даже осоеды (Pernis apivorus) и мышеловы (Buteo vulgaris) 6. а под вечер — большие совы и филины. Первые тоже часто вцепляются в чучела, а ночные хищники большею частию подбирают подстреленных и убитых, иногда под самым носом охотника. На это, впрочем, большая мастерица и лиса, но хитрая кумушка редко подходит близко к шалашу. Как известно, каждому на этой охоте, как и почти на всякой другой, где приходится стрелять из засады, никогда не следует выходить из шалаша до окончания охоты и ни в каком случае подбирать павших птиц, иначе легко испортить всю охоту. Лучше всего замечать, куда упала подстреленная птица, а потом отыскивать ее с помощью загонщиков. Разумеется, подбирание убитых и раненых много облегчается при помощи хорошей, очень вежливой собаки, которая не выскакивала бы из шалаша при каждом выстреле; но дело в том, что комнатный пес всегда очень мерзнет и для него необходимо брать что-нибудь очень теплое.

    Что касается вооружения охотника, то нечего и говорить, что здесь, больше чем где-либо, сказывается преимущество ружья, заряжающегося с казенной части, перед шомпольным. За неимением же первого в хороших местах недостаточно бывает и двух двуствольных ружей с заранее приготовленными зарядами: часто перелет разбившейся стаи продолжается несколько минут подряд, не останавливаясь, и время тогда очень дорого, как это часто приходилось нам делать на охоте в Екатеринбургском уезде. Кроме того, надо иметь в виду, что ни разу не стреляные тетерева, вообще не напуганные (исключительно молодые), часто не слетают после нескольких выстрелов, причем, разумеется, стреляют сначала самого нижнего. Нечего и говорить, что для чучелиной охоты надо брать далекобойное ружье и стрелять крупной дробью, стараясь целить в бок или в голову, но никак не прямо в зоб.

    Количество тетеревов, убиваемых на чучелиной охоте, бывает иногда замечательно велико, и в этом отношении она далеко превосходит весеннюю охоту на токах, а по качеству добываемой дичи не может сравниться даже с летней на выводки. Нам известны примеры, что в Зауральском крае в одну вечернюю охоту удавалось убивать до 40 и даже 50 штук, не считая подстреленных и далеко упавших; но в средних губерниях и 4-5 штук считаются весьма хорошею добычею. Нечего и говорить, что охотник по мере возможности щадит самок, выбирая исключительно косачей.

    Что касается осенней ловли тетеревов, то в сравнении с зимней она далеко не отличается разнообразием способов и не имеет и десятой доли значения последней. Почти везде осенью ловят тетеревов сильями, расставляемыми на хлебных суслонах, а позднее на кладях. Что же касается собственно ловушек, то они употребляются исключительно с того времени, как "снег" покроет землю, т. е. с наступлением зимы, а потому мы опишем их в следующей части этой главы.

     



  • На главную